Что сейчас происходит в Иране? Иранский писатель Насер Карами в интервью haqqin.az

Физическое отсутствие нового лидера Ирана Моджтабы Хаменеи в столь критический момент истории исламской республики, а также отсутствие каких-либо видео- или аудиосообщений с его участием вызывают у экспертного сообщества серьезные вопросы о его реальном состоянии и подлинности сделанного им заявления.

Пользователи социальных сетей справедливо обратили внимание на то, что обращение больше похоже на пресс-релиз Корпуса стражей исламской революции (КСИР), чем на личное заявление. Тем временем США в рамках программы Госдепартамента «Награды за правосудие» объявили о вознаграждении в размере до 10 миллионов долларов за информацию о новом рахбаре и других высокопоставленных чиновниках.

Ситуацию на 15-й день американо-израильской операции в Иране haqqin.az обсуждает с иранским общественным деятелем, писателем и профессором Насером Карами.

— Как вы считаете, почему выбор иранской правящей элиты — вернее того, что от нее осталось — пал именно на Моджтабу Хаменеи?

— Давно ожидалось, что в конечном итоге имя Моджтабы Хаменеи будет объявлено в качестве следующего рахбара. Как и многие авторитарные правители, аятолла Али Хаменеи испытывал глубокое недоверие к своему окружению. На протяжении многих лет он систематически устранял или маргинализировал всех, кто мог бы стать альтернативным кандидатом на пост лидера. В результате в его ближайшем окружении осталась лишь небольшая группа лоялистов и силовиков — людей, известных, скорее, своей преданностью и готовностью применять силу, чем харизмой или политическим авторитетом.

По этой причине выбор кого-либо, кроме Моджтабы, мог бы быстро привести к расколу и соперничеству среди оставшихся влиятельных фигур режима. Его кандидатура дает преимущество в виде временного сокрытия — или, по крайней мере, отсрочки — таких внутренних конфликтов.

В этом смысле почти не имеет значения, что, по сообщениям, Моджтаба находится в больнице и может дышать только с помощью аппарата ИВЛ. Он, возможно, единственный лидер в мире, который через несколько дней после назначения не смог выступить с публичным обращением к нации. Для режима важно то, что в разгар решающей войны вопрос о руководстве решен формально, что предотвращает немедленные внутренние споры.

— Насколько серьезный ущерб понес репрессивный аппарат режима в результате бомбардировок США и Израиля?

— Важно проводить различие между политической и военной мощью режима и силой его аппарата внутренних репрессий. В первую неделю войны совместная израильско-американская операция, по-видимому, была направлена, прежде всего, на нейтрализацию военного потенциала Ирана, чтобы не дать режиму нанести удары по Израилю, соседям и американским базам.

Однако вечером во вторник, 11 марта, началась операция иного рода, включавшая нападения на уличные контрольно-пропускные пункты КСИР. Эти действия призваны ослабить механизм внутренних репрессий. Пока они были ограничены отдельными районами Тегерана, но их значение в том, что география конфликта изменилась: война переместилась из воздуха и моря на улицы. Если такие операции расширятся, это будет означать, что репрессивный аппарат начинает нести критический ущерб, а конфликт вступает в фазу, способную привести к революционным переменам.

— Дональд Трамп заявил, что война близка к окончанию, а глава Пентагона Пит Хегсет говорит, что уничтожение всего военного потенциала Ирана еще впереди. Как понимать эти сигналы?

— Дональд Трамп известен своими противоречивыми заявлениями. Несколько раз в день он может говорить то о завершении войны, то о ее продолжении. Тем не менее ясно одно: выживание исламской республики в любой форме станет крупной победой для режима. Оставить после себя раненую, но все еще целую республику — разъяренную и жаждущую мести — будет означать стратегический проигрыш Трампа.

Мне кажется, заявления Трампа могут подготавливать почву для перекладывания ответственности за ход войны на Израиль. Однако трудно представить, что он не осознает: о решающей и исторической победе можно будет говорить только в случае коллапса нынешней системы.

— По некоторым данным, КСИР теперь единолично управляет страной, фактически отстранив от власти Совет экспертов и духовенство…

— Следует помнить, что исламская республика сейчас ведет две войны. Одна — это внешний конфликт с США и Израилем. Другая — внутренняя война против иранского народа.

Менее двух месяцев назад всего за две ночи силовики убили, по некоторым сообщениям, более сорока тысяч протестующих. Несмотря на эти жестокие репрессии, все признаки указывают на то, что иранский народ ждет малейшей возможности вернуться на улицы.

В рамках этого движения символом перемен стало имя принца Резы Пехлеви. Он неоднократно заявлял, что его цель — освобождение Ирана, подчеркивая, что будущая форма правления (монархия или республика) должна определяться народом на свободных выборах. У него есть конкретный план управления страной в переходный период. Широкая поддержка принца Пехлеви говорит о том, что Иран стоит перед фундаментальным выбором: сохранение нынешней системы или переход к светскому демократическому пути.